Москва

22:33

 
   
     
 

АВТОРИЗАЦИЯ ДЛЯ ДИСКУССИЙ

 

АКТУАЛЬНЫЕ ДИСКУССИИ

С 10 февраля 2013

Инновативное производство

И в России, и в государствах Балтии большинство экспертов уверены, что необходимо сконцентрироваться на высоконаучном, инновативном производстве....

Рабочий язык: русcкий

ГЛАВНАЯ| ПУБЛИКАЦИИ | 14.10.2013 / Мы, по сути, отмечаем 400-летие государства - Академик ЧУБАРЬЯН

Практически весь нынешний год по России проводятся мероприятия, связанные с 400-летием Дома Романовых. Династия, сыгравшая немалую роль в истории страны, началась 3 марта 1613 года, когда после Смуты на царство был выбран 16-летний Михаил Фёдорович. Кстати, выбран более чем демократически – Земским собором, который представлял все сословия тогдашнего российского общества.


В Москве к этой дате прошла международная научная конференция, как раз и посвящённая развитию демократических институтов в России перед, во время и после Смуты 1598-1613 гг., а также в годы начала романовской династии. В её кулуарах корреспондент ИТАР-ТАСС побеседовал с одним из организаторов мероприятия, директором Института всеобщей истории РАН академиком Александром Чубарьяном.


- Конференция носит название "Сословное представительство в России в контексте европейской истории". Простите, но разве такой контекст был? Можно ли сравнить российское самодержавие и синхронные ему процессы в Европе, где набирали силы Генеральные Штаты и прочие парламенты?


- Нас многие десятилетия называли страной отсталой, говорили, что она на периферии, нечего ей тянуться к европейским стандартам. Но как раз материалы, представленные на конференции, показывают, что в контексте происходившего в те годы во Франции, в Англии, в Германии и так далее, это показатель того, что мы – часть Европы.


- Да, на конференции немало говорили о земских соборах, в которых участвовали выборные от всех сословий. Но вот в чём парадокс: на самом, наверное, известном из них, проходившем в 1613 году вполне демократическим путём – в пределах, естественно, позволяемого своим временем и развитием политических институтов – был избран царь. И буквально через несколько лет это всенародное представительство оказалось свёрнуто.


- Я бы сказал так: это, конечно, особенности российского бытия, каким оно было. Многие факторы сыграли свою роль – и природа, и история, и окружение.


Но вообще говоря, идея жёсткой государственности всегда была востребована в России. И тоже - в силу сложных природных условий, и в силу её истории, и в силу внешнего окружения. В такой власти видели гарантию в сложных обстоятельствах, опору, защиту, отчего и поддерживали, и воспроизводили. Это и накладывало отпечаток на характер русского абсолютизма.


- Однако в той же Франции даже при Короле-Солнце, который говорил "Государство - это я", сохранились и действовали Генеральные Штаты, в Англии – свой парламент, и только в России абсолютизм стал действительно абсолютным…


- Земские соборы – это своеобразное явление. Это не английский парламент и не французские Генеральные штаты. Но это форма определённого сословного представительства, которая начала принимать участие в жизни страны не только в каких-то конкретных частных вопросах, но и в выборах государя. Что очень важно.


С другой стороны, тенденция развития абсолютизма в целом в мире касалась не только России. Абсолютизм – вообще явление европейское, где оно и родилось. Вспомним: не смотря ни на какие Генеральные Штаты французский король вполне мог своею волею распорядиться казнить кого-то неудобного ему. Гильотина Французской революции - это ведь отражение нравов не только самой революции, но и плод длительного развития общества в этом направлении. Есть примеры и в Англии – вспомнить того же Кромвеля с его жестокостью.


Но у России была именно та особенность, что власть правителя укреплялась ради укрепления государственности. А при Петре Первом это привело ещё и к подчинению церкви. Так что этот дефект… если это можно назвать дефектом… вызвался скорее не чьим-то личным стремлением к абсолютизму, а тем, что он признавался в обществе наиболее подходящим инструментом для решения государственных проблем. Из этого возникает особенность русского строя, русского абсолютизма, монархии русской, которая демонстрировала эволюцию то в одну, то в другую сторону – личные взгляды, симпатии, стремления государя вели подчас в одну сторону, а потребности управления государством – в другую.


К примеру, сейчас меняется наше восприятие Александра Первого. Раньше мы считали его в определённом смысле царём… скажем, малопродуктивным. Но недавно американцы обнаружили и опубликовали переписку Александра Первого и американского президента Джефферсона, из которой видно, что Джефферсон видел ростки и попытки начала конституционных реформ в России при этом императоре.


А Александр Второй? И даже Николай Первый, этот самодержец, которого принято считать классикой абсолютизма, воплощением реакции, - при его правлении было заложено немало прогрессивного.


История – это не чёрно- белая картина. И мы это хотим показать, в частности, молодому поколению, закладывая это в культурно-исторический стандарт образования. История - это смена эволюций, характеров, страстей, смена человеческих отношений.


- То есть можно так сформулировать, что парламентаризм у нас прививался плохо из-за того, что у народа потребность была в сильном государстве?


- Да, в значительной мере так. Ещё ведь есть момент и внешний. Россия постоянно испытывала давление не просто внешних противников, а таких врагов, которые ставили под вопрос само её существование. Скажу, например, что кочевники, как бы ни идеализировалось ныне некоторыми сожительство с ними, надолго задержали развитие России. И Россия действительно остановила стремление монголов в Европу ценою собственной отсталости. Однако и выбора никакого не было – с Запада на Русь двигались силы, тоже отнюдь не заинтересованные в её свободе, процветании и прогрессивном развитии.


- Многие, однако, понимающе улыбнулись, когда не увидели в проекте исторического стандарта упоминаний о монголо-татарском иге.


- Что ж, у нас имеет место дискуссия с нашими татарскими историками, коллегами по поводу того исторического периода. Но! Во-первых, справедливости ради надо сказать, что это понятие отсутствовало и в первом варианте концепции будущего школьного учебника истории. Заметьте: уже в последние несколько лет из научной литературы убрали понятие "татаро-монгольское иго", а заменили в понятие "золотоордынского ига".


Имелось в виду: незачем подчёркивать этнический момент, когда Русь и на самом деле была в зависимости не у этноса – монгольского или татарского, а у государства по имени Золотая Орда. Русские княжества не вошли непосредственно в состав монгольской империи. Они сохранили собственное политическое устройство, собственную администрацию, собственную армию, собственную налоговую и финансовую систему, собственный суд. Даже внешнюю политику вели самостоятельно – достаточно вспомнить отношения Владимира, Новгорода или Смоленска с Ливонским орденом и Литвой.


И эту систему совершенно правильно было бы определить словами: "Взаимоотношения русских князей с Золотой Ордой".


- Но вернёмся к прошедшей конференции. Она проходила в рамках государственных мероприятий к 400-летию Дома Романовых. Это, конечно, по-своему знаменательная дата, но уж больно далёкая. Что она означает для простых граждан?


- Все страны, где была монархия, почитают свои династии - несмотря на то, что подчас у них оказывалась трагическая судьба. В этом есть та традиция, которая тем ценна, что воплощает историческую память народа.


И наш интерес к Романовым имеет отчасти ту же природу – стремления к тому, чтобы зашить разрыв в исторической памяти, сделанный во времена революции и при советской власти. Интерес к Романовым связан, мне кажется, как раз с тем, что они долгое время имели негативную славу в обществе, которому навязывались отрицательные оценки по их адресу. Была эпоха сначала физического, а затем и морально-интеллектуального ниспровержения – не только династии, но всей знати, всей аристократии. Это было естественно в силу того идеологического подхода, который царил при советской власти.


А сегодня не менее естественно, что общество качнулось в обратную сторону, в сторону их восхваления. Отрицание сменилось апологией. И сегодня императоров наших воспринимают едва ли не людьми без страха и упрёка. А это тоже не слишком хорошо, потому что тоже представляет собою явление, ограничивающее широту взгляда, его объективность, если хотите.


- В чём же объективность?


- Мне кажется, что Романовы и память о них воплощают сегодня в себе не только монархический строй и память или представление о нём. Когда мы отмечаем 400-летие их династии, мы, по сути, отмечаем 400-летие государства. Романовы отличались тем, что были государственниками – практически все. Это была одна из сильнейших их черт. Достаточно вспомнить основателей династии, фигуру Петра Первого… Довольно сильно поднимается в этом плане фигура Елизаветы Петровны, не говоря уже о Екатерине Второй. Ну, и наконец, цари-реформаторы XIX века. Поэтому я рассматриваю обращение к этой теме, как к теме юбилея государственности.


Кстати, то же самое было при праздновании 300-летия династии. Хотя это было ещё при царском режиме, но основным лейтмотивом было не прославление династии как таковой, а возвеличение России. Красной нитью проходит мысль, что государство крепло, государство развивалось, поднималось материально, духовно и так далее.


- А не потому ли у нас сейчас такое внимание к Романовым, что они ассоциируются с российской империей, которая сегодня потихонечку возрождается?


- Я не виду никаких признаков возрождения империи. Интерес к нынешней дате связан с тем, что империя ассоциируется с наличием порядка. А у людей сегодня большое стремление к наведению порядка. Идея же порядка всегда возрождает интерес к сильному государству. И сильным личностям во главе его.


- То есть это была сильная династия?


- Это была сильная династия. Которая, к сожалению, кончила слабо. Но она сделала много для России.


Беседовал Александр Цыганов /ИТАР-ТАСС, 14 октября/


 
 
 
 
 
2010 © Международный общественный фонд «Янтарный мост»
Разработка и поддержка сайта ArtInfo
Дизайн WideGraphics
Россия 119019 Москва Никитский бульвар 8А
Теl: (+7 495) 691-63-17, (+7 985) 762-48-64;
FAX: (+7 495) 415-53-83;
e-mail: jsizov@mail.ru